совместный проект

закрыть

другие эссе

на главнуюНикола ТеслаВольфганг Амадей
Моцарт
Леонардо да ВинчиЖюль Верн

назад к игре

читать другие
эссе

Жюль
Верн

Вольфганг
Амадей Моцарт

Никола Тесла

Золотоесечение

— Все знают, кто такой «человек да Винчи», но какой да Винчи человек?
Сложно подсчитать, сколько раз журналист повторил эту фразу, меряя шагами пентхаус одного из умнейших людей столетия. Влево-вправо, влево-вправо. Сквозь стёкла панорамных окон да Винчи бросает взгляд на Триумфальную площадь, где огромные качели точь-в-точь повторяют движения всей съёмочной команды.

— Признайтесь честно, — шепчет звукорежиссёр, увешанный микрофонами-петличками, — вы же сотни раз слышали этот каламбур?
Конечно, слышал, но он и не против. Кому-то ставят памятники при жизни, его памятник — живое слово. О да, этот творец знает себе цену, а не признавать своих талантов кажется ему просто пошлостью и инфантилизмом. «Человек да Винчи» — так называют уже не его рисунок, небрежно вырванный из дневника и помещённый в галерее Венеции. И даже не самого гения, создавшего Витрувианского человека.

Сегодня «человек да Винчи» — это и слесарь при комплексе, починивший его ванну, когда Леонардо в первом часу ночи решил разобрать её на детали (он называет это «всплеск вечернего изобретательства»). А потом мимоходом обсудил с художником глубину перспективы в новых картинах для выставки. Ну вот откуда он это знает?
«Человек да Винчи» — это консьерж, который каждый раз приветствует Леонардо на входе и по необъяснимым причинам травит анекдоты на французском. А потом, будто ничего необычного не произошло, возвращается к своим японским сканвордам.
В общем, «человек да Винчи» — это каждый, кто не признаёт рамок и не стесняет себя мифическим «призванием». Человек, для которого не существует одного пути — он страстно желает уметь всё. Кажется, сегодня это называют мультипотенциальностью. Ну, можно и так, если вам понятнее.

«человек да Винчи» — это каждый, кто не признаёт рамок и не стесняет себя мифическим «призванием»
А знаете ли вы, что множество записей Леонардо да Винчи, которые хранились в дневниках, утеряны? И даже «Мона Лиза» пропадала из Лувра на несколько дней. Но в «Садах Пекина» Леонардо мог бы не переживать за свои шедевры. Консьерж-служба и охрана, благодаря системе видеонаблюдения, вернули бы Леонардо пропажу быстрее, чем он успел осознать потерю.

Если бы Леонардо да Винчи пытался заполнить шапку профиля в инстаграме, ему бы не хватило места: «Живописец, скульптор, архитектор, анатом, естествоиспытатель, изобретатель, писатель, музыкант, физик, математик, гидромеханик...». Если коротко — универсальный человек, для которого не существовало слова «ограничение». Кажется, он подходит нашей современности больше, чем эпохе Возрождения. Но где человек, не знающий границ, захотел бы жить? Шумный Нью-Йорк, любимая Венеция, эстетичный Париж или... центр Москвы, где сохранилось сердцебиение старого города и нежность цветущих садов?

он подходит нашей современности больше, чем эпохе Возрождения
А знаете ли вы, что Леонардо да Винчи занимал должность распорядителя пиров при эрцгерцоге? Подбор меню, сервировка столов и даже развлекательная программа — повторить торжество сейчас да Винчи смог бы хоть у себя на кухне в комплексе «Сады Пекина». Просторная планировка и масштаб пространства позволяют.

— И сколько здесь? — от размышлений его отвлекает звукорежиссёр, осматривающий потолки. — Метра четыре в высоту?
— Четыре и шесть. Знаю, потому что вносил сюда холсты, — с улыбкой отвечает да Винчи. — Зачем? Просто панорамные окна здесь выходят на закат. С этой стороны больше солнца, а вы не представляете, как важно для художника ловить на картине блики лучей. Они как будто опьяняют краски, делают их раскрепощёнными и немного откровенными, поэтому здесь и мастерская.
— Но, по нашим данным, ваша мастерская в Нью-Йорке! — встревает ассистентка.
— Перевёз сюда — места же хватает.
На кухне разместилась огромная съёмочная группа. «Ничего, — подумал Леонардо, — как-то на этой самой кухне сидели пятнадцать лауреатов Нобелевской премии, и потолки от их величия не раскрошились».

Журналист меряет шагами комнату, в поисках зацепки для интервью его взгляд нервно мечется по стене, увешанной грамотами. Нобелевская премия за изобретение в области гидромеханики, выступление в Гарварде на тему ботаники, фотографии с выставок и ни одного диплома о высшем образовании. Ну вот как ему удаётся всё?

В последней рамке — главная гордость Леонардо. Салфетка, на которой нарисован летящий человек, а рядом — цифры, как-то странно написанные обычной шариковой ручкой. «Дзынь». В голове журналиста, как в фантастических комиксах, проносится мгновенное осознание, а восторженный взгляд замирает на этой небрежной подписи.
Кто-то из съёмочной команды передаёт герою интервью тубус с чертежами, которые он оставил на подземной парковке.
— Это вам от охранника, — шепчет ассистент.
А ещё чашку эспрессо. Наконец-то. Только горячий кофе помогает выживать на съёмках, это всегда невыносимо долго. И скучно.

Элитный квартал «Сады Пекина»

Чёткая геометрия архитектурных линий, эксклюзивные виды на город и чарующие сады на крыше. Для тех, кто хочет жить в интеллигентном центре Москвы

подробнее

Да Винчи прислушивается к шёпоту операторов:
— Хорошо, что мы отказались от студии и выбрали его дом. Видел, какое тут освещение? И героя поможет раскрыть.
После этих слов Леонардо не может сопротивляться своей улыбке — он чувствует, будто удачный выбор апартаментов стал ещё одним шедевром в его коллекции.
Журналист всё ещё нервничает и ритмично постукивает диктофоном по столу:
— Знаете, как тяжело выбрать, о чём поговорить с человеком, с которым можно поговорить буквально обо всём?
С таким героем ему нужно особенное интервью.
— Смотрите, я хочу начать с вопроса о закрытии его архитектурного бюро. Да-да, я знаю, что мы не планировали начинать с эксклюзива, но... — журналист взволнованно показывает съёмочной группе ту самую салфетку на стене.

«У нашего интервьюера опять разыгралась фантазия. К чему эта салфетка? Бред какой-то». И пока команда в недоумении, да Винчи загадочно улыбается в свой стаканчик с эспрессо. А этот журналист хорош. Догадался. Салфетка была из кафе на первом этаже его архитектурного бюро. И ему показалось забавным поставить дату закрытия его бренда на салфетке, как это делают на картинах, — знак, что работа закончена. Последний штрих его архитектурной карьеры.

Леонардо делает глубокий вдох, ощущая, как приятное спокойствие растекается по телу. Он выходит из шумной комнаты и поднимается в место, где его мысли всегда отчётливо слышны в любое время суток, — в свой любимый сад на крыше. Сад спокойствия вне времени. Ночью он любит приходить сюда, чтобы флиртовать с луной, наслаждаясь видом её торжественного одиночества среди мелочных звёзд. А на рассвете рисует воспоминания об этом свидании со вселенной на холсте.
Всё, пора возвращаться к съёмочной группе, пока они не поцарапали антикварный комод своим оборудованием... Вернувшись, да Винчи изучающе смотрит на перламутровый лунный диск на мольберте и краски, которые оставил с утра, и с облегчением утопает в кресле. «Господи, иногда я веду себя как мальчишка-романтик».

Именно здесь, в этом кресле, он осознал принцип золотого сечения, глядя на высотку гостиницы «Пекин». В тот вечер он уловил ощущение, как сердцевина города спиралью скрутилась в очертаниях кресла. И Леонардо понял: это абсолютное счастье, где формулы и цифры слились с визуальным совершенством. Только потом он вскочил и зафиксировал это чувство научно. Всё сложилось, композиционный порядок — в мыслях, расчётах и во вселенной.
Внезапно группа засуетилась, как потревоженный пчелиный улей. Камера, мотор: взволнованный журналист замахал руками и встал перед объективом.

А знаете ли вы, что оплату одного из своих заказов Леонардо пришлось ждать 25 лет после его выполнения? В наше время да Винчи точно бы выбрал «Сады Пекина», так как квартал уже сдан, готов к заселению, а также есть услуга онлайн-бронирования. Оказаться в доме мечты и продолжить творить он смог бы в кратчайшие сроки.

Журналист делает шаг в сторону от камеры. Теперь объектив целенаправленно смотрит на Леонардо — в кресле, среди цветов, на фоне московского неба и столичных высоток — в центре золотого сечения всего того, чего он хотел от жизни. Он оказался внутри абсолютного совершенства мироустройства.
Да Винчи смеётся. Ответ всегда прятался в его доме.

К многочисленным талантам да Винчи можно отнести астрономию. Он первым ответил на детский вопрос «Почему небо голубое?» и рассчитал расстояние от Земли до Луны. Его разнообразные увлечения и страсть к природе помогли бы выбрать именно «Сады Пекина». Панорамные окна, благоустроенные сады на крышах позволяют творить даже под открытым небом.
это абсолютное счастье, где формулы и цифры слились с визуальным совершенством

— Я долго готовился к нашему интервью с Леонардо да Винчи, одним из самых деятельных людей нашего столетия. Физик, математик, художник, скульптор, а некогда владелец самого престижного архитектурного бюро в мире... О чём говорить с человеком, который может говорить обо всём?

Леонардо растерянно пытается понять, репетиция это или настоящая съёмка. Камера опасливо мигает красным.
— По законам жанра я хотел начать с эксклюзива и спросить, что повлияло на ваше решение закрыть своё архитектурное бюро в Нью-Йорке и въехать в этот пентхаус в Москве, но...

Леонардо с любопытством наблюдает за ним. Ведь он и сам не знает ответа на этот вопрос. Что заставило его закрыть бюро и приехать сюда?.. Но вдруг да Винчи слепо подчиняется интуиции и прерывает интервьюера, предвкушая его восторг:
— Вы сейчас сами увидите ответ.

подробнее о доме

Если бы Леонардо да Винчи пытался заполнить шапку профиля в инстаграме, ему бы не хватило места: «Живописец, скульптор, архитектор, анатом, естествоиспытатель, изобретатель, писатель, музыкант, физик, математик, гидромеханик...». Если коротко — универсальный человек, для которого не существовало слова «ограничение». Кажется, он подходит нашей современности больше, чем эпохе Возрождения. Но где человек, не знающий границ, захотел бы жить? Шумный Нью-Йорк, любимая Венеция, эстетичный Париж или... центр Москвы, где сохранилось сердцебиение старого города и нежность цветущих садов?

он подходит нашей современности больше, чем эпохе Возрождения

— Все знают, кто такой «человек да Винчи», но какой да Винчи человек?
Сложно подсчитать, сколько раз журналист повторил эту фразу, меряя шагами пентхаус одного из умнейших людей столетия. Влево-вправо, влево-вправо. Сквозь стёкла панорамных окон да Винчи бросает взгляд на Триумфальную площадь, где огромные качели точь-в-точь повторяют движения всей съёмочной команды.

— Признайтесь честно, — шепчет звукорежиссёр, увешанный микрофонами-петличками, — вы же сотни раз слышали этот каламбур?
Конечно, слышал, но он и не против. Кому-то ставят памятники при жизни, его памятник — живое слово. О да, этот творец знает себе цену, а не признавать своих талантов кажется ему просто пошлостью и инфантилизмом. «Человек да Винчи» — так называют уже не его рисунок, небрежно вырванный из дневника и помещённый в галерее Венеции. И даже не самого гения, создавшего Витрувианского человека.

А знаете ли вы, что Леонардо да Винчи занимал должность распорядителя пиров при эрцгерцоге? Подбор меню, сервировка столов и даже развлекательная программа — повторить торжество сейчас да Винчи смог бы хоть у себя на кухне в комплексе «Сады Пекина». Просторная планировка и масштаб пространства позволяют.

Сегодня «человек да Винчи» — это и слесарь при комплексе, починивший его ванну, когда Леонардо в первом часу ночи решил разобрать её на детали (он называет это «всплеск вечернего изобретательства»). А потом мимоходом обсудил с художником глубину перспективы в новых картинах для выставки. Ну вот откуда он это знает?
«Человек да Винчи» — это консьерж, который каждый раз приветствует Леонардо на входе и по необъяснимым причинам травит анекдоты на французском. А потом, будто ничего необычного не произошло, возвращается к своим японским сканвордам.
В общем, «человек да Винчи» — это каждый, кто не признаёт рамок и не стесняет себя мифическим «призванием». Человек, для которого не существует одного пути — он страстно желает уметь всё. Кажется, сегодня это называют мультипотенциальностью. Ну, можно и так, если вам понятнее.

«человек да Винчи» — это каждый, кто не признаёт рамок и не стесняет себя мифическим «призванием»

— И сколько здесь? — от размышлений его отвлекает звукорежиссёр, осматривающий потолки. — Метра четыре в высоту?
— Четыре и шесть. Знаю, потому что вносил сюда холсты, — с улыбкой отвечает да Винчи. — Зачем? Просто панорамные окна здесь выходят на закат. С этой стороны больше солнца, а вы не представляете, как важно для художника ловить на картине блики лучей. Они как будто опьяняют краски, делают их раскрепощёнными и немного откровенными, поэтому здесь и мастерская.
— Но, по нашим данным, ваша мастерская в Нью-Йорке! — встревает ассистентка.
— Перевёз сюда — места же хватает.
На кухне разместилась огромная съёмочная группа. «Ничего, — подумал Леонардо, — как-то на этой самой кухне сидели пятнадцать лауреатов Нобелевской премии, и потолки от их величия не раскрошились».

А знаете ли вы, что множество записей Леонардо да Винчи, которые хранились в дневниках, утеряны? И даже «Мона Лиза» пропадала из Лувра на несколько дней. Но в «Садах Пекина» Леонардо мог бы не переживать за свои шедевры. Консьерж-служба и охрана, благодаря системе видеонаблюдения, вернули бы Леонардо пропажу быстрее, чем он успел осознать потерю.

Журналист меряет шагами комнату, в поисках зацепки для интервью его взгляд нервно мечется по стене, увешанной грамотами. Нобелевская премия за изобретение в области гидромеханики, выступление в Гарварде на тему ботаники, фотографии с выставок и ни одного диплома о высшем образовании. Ну вот как ему удаётся всё?

В последней рамке — главная гордость Леонардо. Салфетка, на которой нарисован летящий человек, а рядом — цифры, как-то странно написанные обычной шариковой ручкой. «Дзынь». В голове журналиста, как в фантастических комиксах, проносится мгновенное осознание, а восторженный взгляд замирает на этой небрежной подписи.
Кто-то из съёмочной команды передаёт герою интервью тубус с чертежами, которые он оставил на подземной парковке.
— Это вам от охранника, — шепчет ассистент.
А ещё чашку эспрессо. Наконец-то. Только горячий кофе помогает выживать на съёмках, это всегда невыносимо долго. И скучно.

Элитный квартал «Сады Пекина»

Чёткая геометрия архитектурных линий, эксклюзивные виды на город и чарующие сады на крыше. Для тех, кто хочет жить в интеллигентном центре Москвы

подробнее

Да Винчи прислушивается к шёпоту операторов:
— Хорошо, что мы отказались от студии и выбрали его дом. Видел, какое тут освещение? И героя поможет раскрыть.
После этих слов Леонардо не может сопротивляться своей улыбке — он чувствует, будто удачный выбор апартаментов стал ещё одним шедевром в его коллекции.
Журналист всё ещё нервничает и ритмично постукивает диктофоном по столу:
— Знаете, как тяжело выбрать, о чём поговорить с человеком, с которым можно поговорить буквально обо всём?
С таким героем ему нужно особенное интервью.
— Смотрите, я хочу начать с вопроса о закрытии его архитектурного бюро. Да-да, я знаю, что мы не планировали начинать с эксклюзива, но... — журналист взволнованно показывает съёмочной группе ту самую салфетку на стене.

К многочисленным талантам да Винчи можно отнести астрономию. Он первым ответил на детский вопрос «Почему небо голубое?» и рассчитал расстояние от Земли до Луны. Его разнообразные увлечения и страсть к природе помогли бы выбрать именно «Сады Пекина». Панорамные окна, благоустроенные сады на крышах позволяют творить даже под открытым небом.

«У нашего интервьюера опять разыгралась фантазия. К чему эта салфетка? Бред какой-то». И пока команда в недоумении, да Винчи загадочно улыбается в свой стаканчик с эспрессо. А этот журналист хорош. Догадался. Салфетка была из кафе на первом этаже его архитектурного бюро. И ему показалось забавным поставить дату закрытия его бренда на салфетке, как это делают на картинах, — знак, что работа закончена. Последний штрих его архитектурной карьеры.

Леонардо делает глубокий вдох, ощущая, как приятное спокойствие растекается по телу. Он выходит из шумной комнаты и поднимается в место, где его мысли всегда отчётливо слышны в любое время суток, — в свой любимый сад на крыше. Сад спокойствия вне времени. Ночью он любит приходить сюда, чтобы флиртовать с луной, наслаждаясь видом её торжественного одиночества среди мелочных звёзд. А на рассвете рисует воспоминания об этом свидании со вселенной на холсте.
Всё, пора возвращаться к съёмочной группе, пока они не поцарапали антикварный комод своим оборудованием... Вернувшись, да Винчи изучающе смотрит на перламутровый лунный диск на мольберте и краски, которые оставил с утра, и с облегчением утопает в кресле. «Господи, иногда я веду себя как мальчишка-романтик».

это абсолютное счастье, где формулы и цифры слились с визуальным совершенством

Именно здесь, в этом кресле, он осознал принцип золотого сечения, глядя на высотку гостиницы «Пекин». В тот вечер он уловил ощущение, как сердцевина города спиралью скрутилась в очертаниях кресла. И Леонардо понял: это абсолютное счастье, где формулы и цифры слились с визуальным совершенством. Только потом он вскочил и зафиксировал это чувство научно. Всё сложилось, композиционный порядок — в мыслях, расчётах и во вселенной.
Внезапно группа засуетилась, как потревоженный пчелиный улей. Камера, мотор: взволнованный журналист замахал руками и встал перед объективом.

— Я долго готовился к нашему интервью с Леонардо да Винчи, одним из самых деятельных людей нашего столетия. Физик, математик, художник, скульптор, а некогда владелец самого престижного архитектурного бюро в мире... О чём говорить с человеком, который может говорить обо всём?

А знаете ли вы, что оплату одного из своих заказов Леонардо пришлось ждать 25 лет после его выполнения? В наше время да Винчи точно бы выбрал «Сады Пекина», так как квартал уже сдан, готов к заселению, а также есть услуга онлайн-бронирования. Оказаться в доме мечты и продолжить творить он смог бы в кратчайшие сроки.

Леонардо растерянно пытается понять, репетиция это или настоящая съёмка. Камера опасливо мигает красным.
— По законам жанра я хотел начать с эксклюзива и спросить, что повлияло на ваше решение закрыть своё архитектурное бюро в Нью-Йорке и въехать в этот пентхаус в Москве, но...

Леонардо с любопытством наблюдает за ним. Ведь он и сам не знает ответа на этот вопрос. Что заставило его закрыть бюро и приехать сюда?.. Но вдруг да Винчи слепо подчиняется интуиции и прерывает интервьюера, предвкушая его восторг:
— Вы сейчас сами увидите ответ.

Журналист делает шаг в сторону от камеры. Теперь объектив целенаправленно смотрит на Леонардо — в кресле, среди цветов, на фоне московского неба и столичных высоток — в центре золотого сечения всего того, чего он хотел от жизни. Он оказался внутри абсолютного совершенства мироустройства.
Да Винчи смеётся. Ответ всегда прятался в его доме.

подробнее о доме
на главнуюНикола ТеслаВольфганг
Амадей Моцарт
Жюль Верн